Генрих Гейне. Собрание сочинений (комплект из 6 книг) Генрих Гейне

У нас вы можете скачать книгу Генрих Гейне. Собрание сочинений (комплект из 6 книг) Генрих Гейне в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Он сделал разговорный язык способным к лирике, поднял фельетон и путевые заметки до художественной формы и придал ранее не знакомую элегантную лёгкость немецкому языку. Настоящее издание представляет собой полное собрание сочинений знаменитого немецкого классика. Статьи смешанного содержания Салон, часть 1 Том 3. Салон, части 2 — 4 Девушки и женщины Шекспира Том 4.

Французские дела Добавления к сочинениям в прозе Том 5. Вадим Петрович Лаврищев — известный учёный, доктор технических наук, профессор. Член Союза писателей России. Для отправки комментария вам необходимо авторизоваться. Наталья Касаткина Комментарии А.

Том 5 Из мемуаров господина фон Шнабелевопского. Федоров О французской сцене. Федоров Введение к "Дон-Кихоту". Аркадий Горнфельд Людвиг Берне. Закс, Юрий Афонькин, Л. Федоров Добавление к "Лютеции". Лундберг Мысли, заметки, афоризмы. Алфавитный указатель произведений, включенных в тома КНИГИ можно забрать ул.

Капитанская 6 с до пон, вт, ср, чт до пят. Тамбовская, уточняйте перед покупкой где находится лот Забираете в течении 7-и дней, затем лот перевыставляю, а Вам ставлю "минус". Как разумные люди бывают часто очень глупы, так глупцы подчас отличаются сообразительностью. Как театры сгорают по нескольку раз прежде чем, точно феникс из пепла, вознестись в роскошной постройке, так же бывает и с некоторыми банкирами: После каждого пожара он поднимался еще в большем великолепии — кредиторы не были застрахованы.

Католический поп шествует так, словно небо — его полная собственность; протестантский же, напротив, ходит так, будто небо он взял в аренду. Книге необходимы сроки, как ребенку. Все наскоро, в несколько недель написанные книги возбуждают во мне известное предубеждение против автора.

Порядочная женщина не производит ребенка на свет до истечения девятого месяца. Когда-то я думал, что всего ужаснее женская неверность, и, чтобы выразиться как можно ужаснее, я называл женщин змеями. Когда Богу на небе скучно, он открывает окно и смотрит на парижские бульвары. Когда глаза критика отуманены слезами, его мнение немногого стоит. Когда порок столь грандиозен, он меньше возмущает. Англичанка, стыдившаяся голых статуй, была менее шокирована при виде огромного Геркулеса: Когда сходятся кухарки, они говорят о своих господах, а когда сходятся немецкие авторы, они говорят о своих издателях.

Когда уходят герои, на арену выступают клоуны. Кого Юпитер хочет наказать, того он делает поэтом. Александр Дюма крадет у прошлого, обогащая настоящее. В искусстве нет шестой заповеди. Критики подобны привратникам перед входом на придворный бал: Точно так же мы могли бы сказать: Лесть является настоятельной потребностью красивых мужчин, специальность которых в том и заключается, что они красивые мужчины.

Любовь к свободе — цветок темницы, и только в тюрьме чувствуешь цену свободы. Легко прощать врагов, когда не имеешь достаточно ума, чтобы вредить им, и легко быть целомудренному человеку с прыщеватым носом. Люди, ничем не примечательные, конечно, правы, проповедуя скромность. Им так легко осуществлять эту добродетель. Мейербер бессмертен, то есть он будет таковым, пока жив. Миссия немцев в Париже — уберечь меня от тоски по родине.

Монотеизм — это минимум религии. Это столь малая доза, что ее уже невозможно уменьшить. Мораль есть религия, перешедшая в нравы. Мосье Колумб, откройте нам еще один Новый Свет!

Мадемуазель Таис, сожгите нам еще один Персеполь! Мосье Иисус Христос, устройте так, чтобы вас еще раз распяли! Музыка свадебного шествия всегда напоминает мне военный марш перед битвой. Мы боремся не за человеческие права народа, но за божественные права человека. Мы не властители, а слуги слова. Мы понимаем развалины не ранее, чем сами становимся развалинами.

Наибольшего он достиг в невежестве. Нам был предписан патриотизм, и мы стати патриотами, ибо мы делаем все, что нам приказывают наши государи. Наше лето только выкрашенная в зеленый цвет зима. Не будучи допущены ко всем остальным ремеслам, евреи поневоле стали самыми сметливыми купцами и банкирами.

Их заставляли быть богатыми, а потом ненавидели за богатство. Не будь у меня жены и попугая, я бы давно покончил с собой. Не мы хватаем идею, идея хватает и гонит нас на арену, чтобы мы, как невольники-гладиаторы, сражались за нее.

Так бывает со всяким истинным трибуном или апостолом. Публика рассуждает так же: Отсюда успех многих немцев в Париже. Ни у одного народа вера в бессмертие не была так сильна, как у кельтов; у них можно было занимать деньги, с тем что возвратишь их в ином мире.

Никогда не говорить об отношении к евреям! Испанец, который каждую ночь во сне беседует с Божьей Матерью, из деликатности ни за что не коснется ее отношений к Богу-Отцу: Ничто не уязвляет мужчину сильнее мелких женских булавочных уколов. Мы готовы к могучим ударам меча, а нас щекочут в самых чувствительных местах! Они поносят его, но всегда с известной почтительностью: О журналистах, сообщавших о Гейне заведомые небылицы, — например, что он помещен в сумасшедший дом: Она так прекрасна, что боишься, как бы ее, чего доброго, не совратили еще раз.

О мертвых следует говорить только хорошее, но о живых следует говорить только дурное. Я посеял зубы дракона, а пожал — блох. Об одном из своих современников: Клаурен стал нынче так знаменит в Германии, что вас не впустят ни в один публичный дом, если вы его не читали.

Он критик не для больших, а для мелких писателей — под его лупой не помещаются киты, но зато помещаются интересные блохи. Он разглядывает мелких писателей в увеличительное стекло, а великих — в уменьшительное.

Она выглядит как Венера Милосская: Опиум — тоже религия. Между опиумом и религией существует большее родство, нежели большинство людей может себе представить.

Оскорбивший никогда не простит. Простить может лишь оскорбленный. Остерегайтесь поощрять крещение среди евреев. Это всего-навсего вода, и она легко высыхает. Наоборот, поощряйте обрезание — это вера, врезанная в плоть; в дух ее уже невозможно врезать. Острить и занимать деньги нужно внезапно. От высокомерия богатства ничто не защитит вас — кроме смерти и сатиры. Первая добродетель германцев — известная верность, несколько неуклюжая, но трогательно великодушная верность. Немец бьется даже за самое неправое дело, раз он получил задаток или хоть спьяну обещал свое содействие.

Первый, кто сравнил женщину с цветком, был великим поэтом, но уже второй был олухом. Переводчик по отношению к автору — то же, что обезьяна по отношению к человеку. Бог меня простит, это его ремесло. Позднейшие произведения истинного поэта отнюдь не значительнее ранних; нет, первый ребенок не хуже второго, только роды потом бывают легче.

Пока мы читаем о революциях в книгах, все это очень красиво на вид, подобно пейзажам, искусно выгравированным на белой веленевой бумаге: Полек я именую ангелами земли, потому что самих ангелов называю польками неба.

Полемика способствует выработке догмата. Польша лежит между Россией и — Францией. Портрет автора, предшествующий его сочинениям, невольно вызывает в моей памяти Геную, где перед больницей для душевнобольных стоит статуя ее основателя.

После громадных успехов естествознания чудеса прекращаются. Потому ли, что Господу Богу докучает подозрительность, с какой физики следят за его пальцами, или его не привлекает конкуренция с Боско, — но даже в последнее время, когда религии грозит столько опасностей, он не соблаговолил поддержать ее каким-нибудь потрясающим чудом. Поэзия создала больше мучеников, чем религия. История литературы любого народа и любой эпохи — настоящий мартиролог. Поэт, этот творец в малом, подобен Господу Богу и в том, что своих героев он творит по образу своему и подобию.

Превозносят драматурга, исторгающего слезы у зрителя; этот талант он делит с луковицей. Прелесть весны познается только зимою, и, сидя у печки, сочиняешь самые лучшие майские песни. Пристать к Христу — задача для еврея слишком трудная: Прозаический перевод стихов — это чучело лунного света. Просто удивительно, как в такой маленькой головке умещается такая масса невежества.

Прошлое — родина души человека. Иногда нами овладевает тоска по чувствам, которые мы некогда испытывали. Даже тоска по былой скорби. Редко можно разглядеть трещину в колоколе, и узнается она лишь по звуку. Религиозности во мне довольно. Я и теперь уже верю в самое главное, о чем написано в Библии, я верю, что Авраам родил Исаака, Исаак — Иакова и Иаков — Иуду, а также в то, что этот последний познал на большой дороге свою сноху Фамарь. Верю также, что Лот слишком много пил со своими дочерьми.

Верю, что жена Потифара удержала в своих руках одежду благонравного Иосифа. Верю, что оба старца, застигнувшие Сусанну во время купания, были очень стары.

Кроме того, я верю, что праотец Иаков обманул сначала своего брата, а потом тестя, что царь Давид дал Урии хорошую должность в армии, что Соломон завел себе тысячу жен, а потом стал ныть, что все суета.

Русские уже благодаря размерам своей страны свободны от узкосердечия языческого национализма, они космополиты или, по крайней мере, на одну шестую космополиты, поскольку Россия занимает почти шестую часть всего населенного мира. Руссо — звезда, смотрящая с высоты; он любит людей сверху. С тех пор как вышло из обычая носить на боку шпагу, совершенно необходимо иметь в голове остроумие. С того момента как религия начинает искать помощи у философии, ее гибель становится неотвратимой.

Религия, как всякий абсолютизм, не должна оправдываться. Самое действенное противоядие против женщин — это женщины; правда, это означает изгонять Сатану Вельзевулом, и к тому же такое лекарство часто пагубнее самой болезни.

Свидетельство о крещении служит входным билетом к европейской культуре. Серьезность проявляется с тем большей силой, если ей предшествует шутка. Сколь многие начинали с намерения опорочить церковь, восстать против нее — и внезапно изменяли свои взгляды, и падали на колени, и поклонялись. Со многими случилось то же, что с Валаамом, сыном Боеровым, который пустился в путь, чтобы проклясть Израиль, и вопреки своим намерениям благословил его.

Ведь услышал он всего-навсего ослиный глас. Слепой шарлатан на рынке продает воду, предохраняющую от слепоты. Он не верил в нее и ослеп. Слуги, не имеющие господина, не становятся от этого свободными людьми — лакейство у них в душе.

Powered by WordPress | Theme by TheBootstrapThemes